Крутая история

Действие 2. Черти и младенцы

Нет пророков в нашем Отечестве! Есть только малограмотные общественные деятели, которые в угоду своим сиюминутным политическим интересам пытаются извратить родную историю. Например, Игорь Юхновский, историк-дилетант, охраняющий Национальную Память от посягательств других любителей спекуляций. Но сколько можно продолжать? Наверное, столько, сколько нужно, пока в сознание большинства народа Украины не будет вбито на века: в январе 1918 г. новые «300 спартанцев» спасли Независимость Украины, определив тем самым дальнейшую судьбу государства вплоть до сегодняшнего дня. Достойный пример. Они – погибли, и мы, все, как один, также должны отдать свои жизни и честь в борьбе против «российской империи»…

Но почему на ст. Круты в январе 1918 г. погибли студенты и гимназисты, а Симон Петлюра, Евген Коновалец, Петр Болбочан, Михаил Ковенко, Юрий Ластовченко и другие командиры воинских частей, верных Центральной Раде, остались живы?

Акт 1. Защитники Центральной Рады

«Легион Украинских Сичевых Стрельцов» был создан не в Украине. В августе 1914 г. эта воинская часть (2 500 штыков) была сформирована в Австро-Венгрии из этнических украинцев при активном участии тех органов, которые обычно называют «разведка». В Легион зачисляли исключительно украинцев и исключительно добровольцев. Они не подлежали ни призыву, ни переводу в другие части. Возглавить триумфальное шествие Легиона по освобожденным землям Украины должен был Василий Вышиванный, он же – Вильгельм фон Габсбург Лотринген, он же – кандидат в Гетманы Украины от Австро-Венгрии.

Воевал Легион в составе 55-й дивизии австрийского Ландвера и почти в полном составе попал в плен. В 1915-1917 гг. «сичевые стрельцы» содержались в лагерях военнопленных в губерниях Центральной России, а после Февральской (1917 г.) революции стали разъезжаться по домам. Однако не все из них вернулись на родную Галичину. Большая часть сосредоточилась в Киеве, создав в ноябре 1917 г. «Временную Главную Раду западных, буковинских и венгерских украинцев». Активным членом этой Рады, кстати, был и Евген Коновалец, будущий лидер ОУН.

Короче говоря, в декабре 1917 г. «Галицко-Буковинский курень Сичевых Стрельцов» (700 штыков, впоследствии – «1-й курень Сичевых Стрельцов) имел местом дислокации Киев, был вооружен и готов к выполнению боевых задач.

А всего Центральная Рада в декабре 1917 г. располагала следующими военными и военизированными формированиями:

1. остатки частей «украинизированного» 34-го армейского корпуса российской армии (в ноябре 1917 г. под командованием генерал-лейтенанта Павла Скоропадского защищал Киев от распропагандированного большевиками 2-го Гвардейского корпуса), позднее реорганизован в «Сичевой украинский корпус»;
2. остатки частей 2-го Гвардейского корпуса российской армии (находился на переформировании);
3. остатки частей 6-го армейского корпуса  российской армии (реорганизован во 2-й Сичевой Запорожский корпус);
4. полк Украинской республики под командованием П. Болбочана;
5. 1-я Сердюцкая дивизия;
6. «Гайдамацкий Слободской кош» Симона Пелюры (два куреня: «Красных гайдамаков», состоявший из бывших фронтовиков, и «Черных гайдамаков» – из студентов и гимназистов);
7. «Галицко-Буковинский курень Сичевых Стрельцов» под кмоандованием Е. Коновальца (усиленный бывшими военнопленными «Легиона Сичевых Стрельцов»);
8. полк им. Б. Хмельницкого (3 500 штыков) под командой Ю. Ластовченко;
9. маршевые роты Киевского этапно-распределительного пункта;
10. «Наливайковский» полк, дислоцированный в Броварах (1 400 штыков, 75 пулеметов);
11. Конный полк им. К. Гордиенко;
12. отряды Вольного Козачества (400 штыков) под командованием М. Ковенко;
13. полк им. Т. Шевченко.

Перечислять можно еще долго, но бесполезно.

Свидетельствует Исаак Мазепа (видный член УСДРП, министр и премьер-министр правительства Директории), очевидец событий тех лет: «Из 20 000 армии, которая должна была держать оборону Киева с севера от российских большевистских отрядов Муравьева, на защиту Центральной Рады выступило лишь около 3 000 бойцов исключительно из таких формирований, как «Вольное казачество», «Гайдамацкие полки», «Сичевые Стрельцы» и пр. Все иные т.н. «украинизованные войска» в решающий момент показали, что они существуют лишь на бумаге…» (И. Мазепа. «Украина в огне и буре революции». 1917-1920, Киев, «Темпора». 2003 г. стр. 49).

Акт 2: «Большевистские банды»

Михаила Муравьева, немногочисленный отряд которого с течением времени превратился в огромную армию, хорошо знали в Украине – он «прославился» еще в 1905 г.

После заключения мира с Японией подпоручику Муравьеву был предоставлен отпуск из действующей армии для поправки здоровья. Долечиваться он решил в Харькове, куда прибыл в самый разгар революционных событий. Что он точно там делал, установить вряд ли возможно, но военный журнал «Разведчик»  в 1906 г. писал о выступлениях перед «революционными толпами харьковских рабочих» какого-то офицера; полицейские рапорты также упоминали о некоем офицере, отдававшем приказания воинским частям, которые беспрекословно им подчинялись… Был розыск, был приказ по Киевскому военному округу, был даже опубликован портрет «самозванца»… Но расследование кончилось ничем – всем было известно, что Муравьев и до ранения был человеком неврастенического склада характера, а уж после попадания в голову японской пули вообще стал шизофреником. И алкоголиком. Но воевал он славно и во время Японской, и во время Первой мировой войны – кавалер трех орденов (св. Анны, св. Владимира, св. Георгия), почетное оружие «За храбрость».

Февраль 1917 г. Муравьев встретил на Юго-Западном фронте в Каменце-Подольском. Принял участие в 1-м съезде солдатских депутатов фронта, предложил создать добровольческие ударные части и отъехал в Петроград, в Оргбюро Всероссийского центрального комитета по вербовке волонтеров… Кончилось это участием ударного батальона под командой Муравьева в последнем наступлении Западного фронта и очередной контузией.

В общем, болезнь прогрессировала! Осенью Муравьев снова оказался в Петрограде, где предлагал видному эсеру С. Мстиславскому организовать в одном из великокняжеских дворцов «специальный клуб для сливок общества, где бы представители всех партий, от Милюкова до Ленина и Троцкого включительно, могли бы «отдыхать от политической жизни в кругу артисток под звуки музыки за стаканом доброго вина». Вступление в клуб Муравьев предполагал обставить особым ритуалом вроде масонского… Ну, шизофреник, что с него взять?!

Но и таких военных специалистов у большевиков до переворота не было. Поэтому чудаковатый, мягко говоря, подполковник российской армии, явившийся в Смольный дворец в самое горячее время, был направлен Военно-революционным комитетом на борьбу с революционными рабочими и солдатами, которые вместо Зимнего дворца, почты, телефона и телеграфа штурмовали винные и спиртовые склады, закрытые по причине «сухого закона». Муравьеву нужно отдать должное – под его командой революционные матросы выкачивали судовыми насосами спирт прямо в Неву, а бутылки и бочки с вином в погребах Зимнего дворца разбивали вручную…

Закончил Муравьев свое участие в Октябрьском перевороте на посту Главнокомандующего Петроградским военным округом (заменил дилетанта Подвойского), но вскоре с должности был снят. И пропал бы во время Гражданской войны, если бы не еще один авантюрист Владимир Антонов (Овсеенко), меньшевик, примкнувший  к большевикам только в мае 1917 г. В отличие от Муравьева, партия ему доверяла в политическом смысле, но с военной грамотностью у него было плохо – одно только юнкерское училище. Вот и выпросил себе Антонов (Овсеенко), получив назначение командовать революционными войсками на Дону и в Украине, в начальники штаба Михаила Муравьева. Даже с Лениным по этому поводу поспорил. «Смотрите, – сказал Владимир Ильич. – На вашу ответственность!» (Б.Беленкин, «Пасынки революции», Москва, 2005 г., стр. 225).

Ильич предупреждал не зря! «Политическое недомыслие жило у Муравьева рядом с затемненностью политического кругозора. Весьма решительный перед лицом очевидной опасности, он плохо разбирался в сложной обстановке, – так потом описывал Антонов (Овсеенко) своего соратника по революционной борьбе. – Он был чересчур самолюбив и большой бахвал. Особенно любил кичиться своей жестокостью: «Сколько крови, смотрите, сколько крови!» – повторял он, рассказывая, как производил очередное усмирение, но говорил вовсе без страха перед этой кровью, но с оттенком фатализма и фатовства… Окружил себя отрядом телохранителей, не стеснялся средств для достижения цели, сорил деньгами, сеял вокруг себя разврат…». Поэтому Антонов (Овсеенко), назначая Муравьева командующим «всеми войсками, действующими против Украинской Рады», предупреждал председателя Всеукраинского Центрального исполнительного комитета тов. Скрипника: «Под вашу ответственность! Около Муравьева должен быть авторитетный представитель партии, дабы не допустить никаких «выступлений!»

О Муравьеве стоило писать так подробно только для того, чтобы читатель понял, как плохо было у большевиков с военными специалистами, если ТАКОГО командующего отправили брать Киев штурмом. А брать было надо! Весьма срочно  и любой ценой. В противном случае пропагандистский трюк с «1-м Всеукраинским съездом Советов» и затевать не стоило. В противном случае за стол переговоров с Германией, Австро-Венгрией, Болгарией и Турцией в Бресте сел бы не большевик, тов. Скрыпник, а, например, г-н Грушевский.

Но вернемся к «большевистским бандам». Времени не было – в Бресте Лев Троцкий, тогда министр иностранных дел Советской России, из последних сил затягивал переговоры, срок перемирия неумолимо близился к концу. Лошадей не было – решили наступать по железной дороге в направлении Хутор Михайловский-Конотоп-Бахмач-Киев. Войск не было – Муравьев в конце декабря 1917 г. выехал в Москву за подкреплением.

В конце концов, было решено: 1-й Московский и 1-й Минский  революционные отряды вместе с «Червоными казаками» (рабочими Харькова и Донецка) в количестве 1 500 штыков наступают на Полтаву, где их поддержат местные «товарищи». Потом к ним присоединятся восставшие рабочие Екатеринослава, а в Киеве «освободителей» поддержит своим выступлением «Красная гвардия»…

Не успели! 9 января 1918 г. Центральная Рада провозгласила независимость Украинской народной республики.

Окончание следует