Крутая история

Действие 1. Две Украины

Есть пророки в своем Отечестве! Один из них – Игорь Юхновский, ученый-физик, политический и общественный деятель, экс-кандидат в Президенты Украины, «гигант мысли» и хранитель национальных моральных ценностей – именно он был одним из создателей и первых руководителей Украинского Института Национальной Памяти. Поэтому кому, как не Юхновскому, нужно дать слово накануне очередной годовщины трагедии, случившейся под ст. Круты в январе 1918 г.?

Даем: «Третьего декабря (1917 г.) Ленин отправил войска Муравьева, чтобы те «на штыках принесли советскую власть в Украину». Эти триста восемнадцатилетних студентов, конечно, не могли противостоять страшному многотысячному нашествию Муравьева, но они вошли в историю как Герои, потому что не хотели идти в рабство к российской империи…» («День», 31.01.2006 г.).

Акт 1: Россия и территориальный вопрос

16 (3-го по старому стилю) декабря 1917 г. Ленин никуда и никого не посылал. В этот день Совет Народных Комиссаров (СНК) принял и на следующий день опубликовал «Манифест к украинскому народу»: «Мы, Совет Народных комиссаров, признаем народную Украинскую республику, ее право совершенно отделиться от России или вступить в договор с Российской республикой о федеративных и тому подобных отношениях между ними. Все, что касается национальных прав и национальной независимости украинского народа, признается нами тотчас же, без ограничений и безусловно» (В. Ленин, Полное собрание сочинений, т.35, стр. 143).

Кому был адресован этот «Манифест», какой «народной Украинской республике»?

Не каждый историк сегодня сможет уверенно ответить: «Манифест» был адресован исключительно Центральной Раде (ЦР) Украинской народной республики (УНР). Другой власти в Украине тогда не было». Или была? Давайте разбираться…

Созданная еще в марте 1917 г. ЦР вплоть до осени делила власть в Киеве с местным Советом рабочих депутатов и командованием Киевского военного округа. Троевластие кончилось 12 ноября (здесь и далее все даты указаны по новому стилю), когда в Киеве началась забастовка, переросшая в вооруженное восстание. Возглавили его Революционный комитет (Ревком) большевиков и просуществовавший всего несколько дней «Краевой революционный комитет для охраны революции». Рабочие дружины при поддержке «украинизированных» воинских частей (1-й Украинский полк им. Б. Хмельницкого), сформированных Центральной Радой, заняли все правительственные учреждения в Киеве. Но не мгновенно – бои  в городе шли три дня. 14 ноября 1917 г. войска, сохранившие верность Временному правительству, вместе со штабом Киевского военного округа были вынуждены покинуть город. Революция в Киеве победила!

А в Украине? И, кстати, а что такое Украина в ноябре 1917?

До Октябрьского переворота  ЦР считала, что Украина – это Киевская, Подольская, Волынская, Черниговская, Полтавская, Харьковская, Екатеринославская, Херсонская и Таврическая (без Крыма) губернии. Временное правительство полагало, что Украина – это только Киевская, Подольская, Волынская, Черниговская и Полтавская губернии. И ничего более. Чиновники Петербурга и Киева спорили между собой долго, но бесплодно – как Временное правительство постановило, так и порешили.

После Октябрьского переворота ЦР решила «распространить в полной мере власть Генерального Секретариата (правительства) НА ВСЕ отделенные земли Украины, где большинство людей являются украинцами, а именно – Херсонщину, Екатеринославщину, Харьковщину, материковую Таврию, Холмщину, часть Курщины и Воронежчины». Что думало по этому вопросу Временное правительство, уже никого не интересовало – само правительство перестало существовать!

А как же новая власть, СНК, представленная большевиками, меньшевиками и эсерами? Увы, среди «товарищей» согласия по этому вопросу не было. Одни считали, что автономия «по-украински» возможна, но без территории Донецкого и Криворожского бассейнов, а также Харьковской губернии, каковые являются составной и неотъемлемой частью России (о «Курщине» и «Воронежчине» и речи быть не могло!). Другие видели автономию «по-украински» исключительно в границах, определенных Временным правительством, но и только.

Иными словами, по состоянию на 16 декабря 1917 г., де-факто существовало две «Украины». Первая – это Украинская народная республика, провозглашенная Центральной Радой 20 ноября 1917 г. на правах автономии в составе России (Киевская, Подольская, Волынская, Черниговская и Полтавская губернии) со столицей в Киеве. Вторая – это спорная, не имеющая никакого названия и статуса территория (Харьковская, Екатеринославская, Херсонская и Таврическая (без Крыма) губернии) с условной столицей  в Харькове.

А как же, спросите вы, проведенный в Харькове 3-й съезд Советов Донецкого и Криворожского бассейнов, провозгласивший в Украине «Республику Советов» и заявивший о «свержении Центральной Рады»? Зачем и кому был нужен этот политический спектакль, если признание «народной Украинской республики» со стороны Советской России уже состоялось?

Акт 2: Сила против права

Дело в том, что 4 декабря 1917 г. в местечке Солы было подписано перемирие между командованием Западного фронта (Россия) и Восточного фронта (Германия) сроком на два месяца. Еще через несколько дней перемирие было заменено соглашением о временном прекращении военных действий…

Чего хотели немцы? Во-первых, закрепить статус-кво: оставить под своим контролем уже занятые территории. Во-вторых, получить контрибуцию: «сало, млеко, яйки», мясо, сахар, муку, зерно, лен, пеньку, марганец и многое другое. В-третьих, иметь возможность перебросить часть войск на свой Западный фронт для наступления на армии Антанты. И, конечно, гарантии безопасности в своем далеком тылу!

Но вот вопрос, а с кем подписывать будущий мирный договор – с Советом Народных Комиссаров из Москвы или с Центральной Радой из Киева? Кто будет договариваться с Великой Германией, Великая и Неделимая Россия или сразу два правительства, которые не могут договориться между собой? Если немецкую делегацию устраивал именно второй вариант, то российскую – только первый. В крайнем случае, Москва была готова даже согласиться на участие в переговорах «автономного» Киева, но только на условиях, изложенных в «Манифесте».

СНК требовал от ЦР «держать фронт» против немцев и их союзников; прекратить «украинизацию» армии; препятствовать дезертирству; задерживать воинские части, которые впоследствии могли быть использованы политическими противниками большевиков; сохранить оружие рабочим отрядам и воинским подразделениям, участвовавшим в свержении власти Временного правительства в Киеве и пр.

ЦР, наоборот, организационно помогала дезертирам вне зависимости от социального происхождения, звания и политических убеждений как можно скорее покинуть Украину; создавала «национальную гвардию»; изымала оружие у гражданского населения; разоружала «большевизированные» полки и надеялась превратить военное поражение Российской империи в свою республиканскую победу…

Короче говоря, в Москве не без оснований полагали, что ЦР была готова пойти на сепаратное заключение мира с Германией, а в Киеве московский «Манифест» не без оснований, был воспринят как ультиматум. И вопрос стал ребром: кто кого? Или в переговоры с Германией вступают ДВА ГОСУДАРСТВА, де-факто независимые, или мир заключается между Германией и двумя субъектами ОДНОЙ ФЕДЕРАЦИИ?

Впрочем, нет, вопросы поставлены неправильно. Заключение официального мирного договора с правительствами Германии, Австро-Венгрии, Болгарии и Турции (стран т.н. «Центрального блока») означало МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРИЗНАНИЕ. Но кого или чего? ОДНОГО ГОСУДАРСТВА, федерации России и УНР, или ДВУХ ГОСУДАРСТВ, Советской России и УНР?

Однако Москва имела еще один повод для войны – большевики имели основание подозревать Киев в прямом предательстве!

Еще в 1914 г., вскоре после начала войны, эмигрантская газета «Наше слово», издававшаяся в Париже, напечатала статью Льва Троцкого, в которой он «заклеймил группу украинских сепаратистов», вступивших в связь с немецкими военными властями: «Всех их, в том числе и Скоропис-Йолтуховского, я назвал по именам. Йолтуховский и сам не скрывал свои связи с немецким (Генеральным) штабом…»

Кто такой Александр Скоропис-Йолтуховский? История Украины знает его как политического и общественного деятеля, члена Украинской радикальной партии, организатора Украинского социал-демократического союза. Был арестован, осужден, сослан в Сибирь, бежал, эмигрировал в Германию, где в годы первой мировой войны состоял руководителем отделения Союза Освобождения Украины в Берлине. Эта организация, в частности, добилась от Верховного командования Германии и Генерального штаба Австро-Венгрии сосредоточения всех военнопленных, украинцев по национальности, в особых лагерях (Таштат, Вецляр, Зальцведель, Фрайштадт). Предполагалось, что, в случае необходимости, из них будут сформированы воинские части для ведения боевых действий против российской армии на Юго-Западном фронте.

Не получилось – война кончилась, но в декабре 1917 г. боевая учеба «синежупанников» (Германия) и «серожупанников (Австро-Венгрия) по прежнему шла полным ходом! Оба полка готовились к переброске в Украину… Под контролем Скоропис-Йолтуховского, уполномоченного на эти действия непосредственно Центральной Радой!

В такой ситуации конфликт между Москвой и Киевом требовал немедленного разрешения. И Москва начала первой – собравшийся в Харькове 3-й областной съезд Советов Донецкого и Криворожского бассейнов, позднее названный «1-м Всеукраинским съездом Советов», провозгласил Украину «Республикой Советов», заявил о свержении Центральной Рады, об установлении федеративных связей Советской Украины и Советской России, избрал Центральный Исполнительный Комитет и создал – в противовес киевскому Генеральному Секретариату – харьковский Народный Секретариат, еще одно правительство, еще одной «автономии» по-украински.

Теперь оставалось только доказать странам Центрального блока и, главное, Германии, какая власть и в какой именно Украине имеет право участвовать в переговорах в Бресте…

По обе стороны Днепра стали готовиться к небольшой, но молниеносной войне.

Продолжение следует