«Политический стаж» Степана Бандеры исчисляется по-разному. Одни исследователи говорят о героизме подростка, которого в 11-тилетнем возрасте якобы жестоко избили полицейские (?), увидев «Тризуб», нарисованный им на обложке ученической тетради. Другие вспоминают не менее «легендарные» примеры использования 15-ти летним юношей «бомб»-вонючек во время проведения в гимназии торжественных мероприятий; рисование «усов» и «рогов» на портретах диктатора Польши Пилсудского; срыв парадного прохождения учеников перед школьным инспектором; драки с другими воспитанниками «відділа утраквістичного» (так назывались гимназии, где обучение велось на польском и украинском языках. – Авт.)… Кстати, в стрыйской гимназии в ту пору учились только украинцы, несколько немцев и евреев, а поляков не было ни одного! Кто был маленький Бандера? Правильно, мелкий хулиган!
Юность «вождя»
Начальная команда «Украинской военной организации (УВО) на Западно-украинских землях (ЗУЗ) вербовала кадры среди юношеских спортивных организаций, например у «Пластунов». Не стал исключением и Степан Бандера. В гимназии он был членом «5-го Куреня украинских пластунов», а потом перешел к старшим товарищам, в курень «Червона калина».
Ближайшим другом и наставником Бандеры был Степан Охримович, ученик старших классов и тоже член пластунов. Он то и познакомил «малого» с работой Михновского «Самостійна Україна» и программными документами Украинской народной партии, но и только.
Некоторые историки, правда, пытались приписать Бандере уже в нежном возрасте более серьезные «заслуги» перед нацией, нежели банальное хулиганство. Якобы он создал в гимназии нелегальную ячейку «Організації учнів вищих клясів українських гімназій», якобы первой из националистических организаций, возникших на ЗУЗ. Увы, видимо, «учні вищих клясів» умели конспирироваться лучше, чем боевики из УВО, поэтому никаких достоверных свидетельств о своей деятельности для истории они не сохранили…
После окончания гимназии Степан решил получить высшее образование в украинской Национальной академии в Подебрадах (Чехия). Но на нелегальный переход границы не решился, а польские власти отказали ему в выдаче заграничного паспорта. Пришлось ехать во Львов, используя связи, полученные в УВО, членом которой он (по рекомендации Охримовича. – Авт.) стал в 1927 г.
В 1928 г. Бандера сдал экзамены на агрономический факультет львовской Политехники, но учебой себя не утруждал, прервав занятия на несколько лет. О том, чем он занимался в 1930-1932 гг., известно не много. Жил в Дублянах, а работал… Работал в УВО и с 1929 г. – в ОУН, выполнял различные поручения. Например, все тот же Охримович, который в 1929-1930 гг. отвечал за работу подпольной типографии в с. Завалив (недалеко от Стрыя), поручил Бандере организацию «кольпортажі» литературы и периодических изданий ОУН («Розбудова Нації», «Сурма», «Націоналіст», «Бюлетень Крайової екзекьютиви (КЕ) ОУН», «Юнацтво», «Юнак» и пр.,), которые организация издавала заграницей.
Так началась карьера Бандеры.
«Это не организация, это – гной!»
А что собой представляла ОУН в 1929-1930 гг.? Вы будете смеяться, но всего в организации состояло, включая и эмиграцию, и ЗУЗ, 1 200 членов! И, как это всегда бывает с большинством вновь созданных структур, главными проблемами ОУН были КАДРЫ и ДЕНЬГИ. Чтобы понять, как бедно и плохо они жили, советую прочитать переписку Евгения Коновальца с соратниками, датируемую 1930 г.: деньги считались только десятками, изредка – сотнями марок и долларов; проверенные кадры – по пальцам двух рук. Безнадега...
Владимир Мартынец (секретарь Провода ОУН) писал (30 мая 1930 г.) Голове Провода Коновальцу: «[Необходимо] сделать последнюю попытку поставить дело в Крае. Если через полгода работа не увенчается успехом, будем, дорогой Полковник, разворачиваться назад. Бросим политику и вернемся в «Союз» («Союз украинской националистичной молодежи». – Прим. переводчика), считая эксперимент с ОУН неудачным...».
Что мог ответить Коновалец? Только согласиться с одним из активистов УВО Ярославом Чижом: «Как только я приехал в Край (в 1929 г. – Прим. авт.), первыми днями встретился с членами. УВО – очень законспирированная организация, но о ней очень много людей знает... Очень много людей знает даже о делах УВО самого тайного характера... Встречал «хлопця» Мыцыка. Парень очень симпатичный, отважный, всего 19-ти лет. Он упрекал: пришли к нему и сказали, что будет «работа» – покушение на почтальона. Без всякой подготовки... А он знает, что было много акций, которые не удались. А если и были удачные нападения, то деньги до УВО не дошли... Не хочу даже повторять, что сказал Стефаник об УВО. Я его встретил и он спросил, не тот ли я Чиж, которого ищут? И сказал, что УВО – это не военная организация, это – гной... Члены УВО политически неграмотны и не революционеры...».
Кстати, Чиж упоминает того самого Романа Мыцыка, который вместе с Ярославом Любовичем в марте 1929 г. совершил во Львове разбойное нападение на почтальона. В перестрелке с полицией Любович был убит, а Мыцык задержан и впоследствии осужден к семи годам лишения свободы.
Однако ОУН и УВО позарез были нужны деньги, которые, в основном, добывались путем «экспроприации», т.е. разбойными нападениями на почты и мелкие отделения банков. Вот, например, как закончился в 1932 г. «экс» в Городке (Львовская обл.), который готовили несколько месяцев Проводник КЕ ОУН Кордюк, боевой референт КЕ Роман Шухевич и Николай Лебедь.
Собственно говоря, а к чему там было готовиться? Боевики Дмитрий Данилишин и Василий Билас должны были зайти в здание почты и, угрожая оружием, забрать деньги. Десять их товарищей прикрывали отход. Стрелять разрешалось только в случае крайней необходимости!
Как готовились? Увы, плохо. Накануне «экса» обнаружилось, что есть револьверы, но нет патронов. Пока искали, пока доставили – боевики были вынуждены провести лишние сутки на случайной квартире. Не обошлось и без предателя! Им оказался Роман Барановский, чья роль выяснилась позднее на суде. «Неожиданно» для боевой референтуры ОУН на почте обнаружилась вооруженная охрана, а в доме возле – засада... В общем, деньги взяли, но Владимир Старик был убит; Юрий Березинский, брат жены Романа Шухевича, был ранен и застрелился; оставшиеся в живых скрылись. Василий Билас и Дмитрий Данилишин также могли уйти, но во время рутинной проверки документов на станции Навария Глинна у них сдали нервы. Данилишин начал стрелять и убил полицейского… Обоим удалось убежать, но на следующий день двух подозрительных незнакомцев выдали полиции украинские крестьяне из с. Розвадив.
Варшавская пресса («Вядомости Литерацки», № 50, 15.12.1935 г.) злорадствовала по этому поводу: «Биласа и Данилишина после их нападения на почту в Городке выдали полиции украинские селяне, у которых они искали защиты».
К счастью, сохранились свидетельства очевидцев. Например, отец Киндий, священник с. Розвадив, позднее рассказывал: «Первого декабря я увидел много людей, которые в одних рубахах… бежали с палками и кольями по полю к лесу. Я услышал крики: «Разбойники! Хватайте! Бей! Убей!» Я услышал выстрелы… Были голоса, что суд разбойников освободит, а они в отместку спалят село, поэтому их нужно убить! (Когда они очнулись) один сказал: «Мы – члены украинской организации, мы умираем за Украину. Если вы будете так воевать, то Украины не будет никогда». Я услышал, как один другому прошептал: «Давай, поцелуемся на прощание». Они поцеловались… Та минута, когда стояли люди с палками, а они («разбойники». – Авт.) на холме, напомнила мне, что так и было на Голгофе, где распинали Христа. Люди стояли с поникшими головами и не знали, что делать. А потом пришла полиция, и их забрали…».
Агитатор и пропагандист
23 декабря 1932 г. Билас и Данилишин были повешены в львовской тюрьме Бригидки. Но их смерть не была напрасной – отвратительную подготовку акции, предательство и страх ареста Степан Бандера превратил в «национальную трагедию». На рассвете 23 декабря, как потом писалось в листовках ОУН, «во ВСЕХ СЕЛАХ Западной Украины начали бить колокола, призывая каждого украинца почтить память героев и бороться за те идеалы, за которые они отдали свои жизни».
Интересно, как много людей поверили этой пропаганде? Интересно, а как Бандера стал пропагандистом и вошел в руководство ОУН и УВО в Крае?
«Вождем» Степан Бандера сделался в результате событий, начавшихся в 1930 г. Тогда руководителем КЕ ОУН стал Юлиан Головинский. 30 октября того же года, спустя всего несколько месяцев, он был застрелен польской полицией якобы при попытке к бегству. Место Головинского занял Степан Охримович. 10 апреля 1931 г. он умер сразу после освобождения из тюрьмы, где был сильно избит полицейскими. Следующим Проводником стал Иван Габрусевич, вынужденный в 1932 г. скрыться от полиции за границей. Именно он рекомендовал назначить вместо себя… Степана Бандеру! И быть бы ему «вождем» уже тогда, если бы не еще одно обстоятельство, очень странное. Будущий вождь ОУН(Б) в марте 1932 г. сидел в польской тюрьме. Он был арестован при нелегальном переходе границы, идентифицирован и привлечен в качестве подозреваемого по делу об убийстве полицейского комиссара Чеховского (освобожден 10 июня 1932 г. целым и в полном здравии. – Авт.). Поэтому Проводником КЕ ОУН в 1932 г. был назначен Богдан Кордюк. Но и этот продержался недолго – после провала «экса» в Городке его вызвали на суд ОУН…
А Бандера? Что Бандера? Если ему с такой скоростью освобождали дорогу к власти, он шел по этой дороге семимильными шагами!
Начинал будущий лидер ОУН(Б) с малого. В 1929 г. руководство политическо-пропагандистской референтурой Провода ОУН было поручено известному публицисту Дмитрию Палииву. Он имел опыт партийной и журналистской работы, но жил в эмиграции. Дмитрий Донцов жил во Львове, но руководить аналогичной структурой на ЗУЗ отказался. Тогда-то Степан Охримович, возглавивший на короткий срок КЕ ОУН, и предложил кандидатуру Бандеры. Почему именно Бандеры? А больше предлагать было некого!
Украинскому «Геббельсу» (а они были похожи телосложением и типом лица. – Авт.) нужно воздать по заслугам. Мыслил он, по тем временам, нестандартно и вполне мог соревноваться с нынешними политтехнологами. Например, Бандере приписывается создание «культа могил героев национальной революции», организация и проведение «антимонопольной» и «школьной» агитационных кампаний.
Собственно говоря, «культ могил» борцов за свободу Украины существовал и до Бандеры. По торжественным датам побед казаков над поляками, москалями, татарами на могилах Сичевых стрельцов, а также в День рождения и в день смерти Тараса Шевченко, служились панихиды и устраивались самодеятельные концерты. Но, по инициативе Бандеры, на ЗУЗ были устроены «СИМВОЛИЧЕСКИЕ МОГИЛЫ». Торжественные речи «по случаю», возложение венков, патриотические песни во время отдания почестей таким «памятникам» на «Зелені Свята» и на годовщину «Листопадового зриву» должны были, по мнению Бандеры, «напоминать, популяризировать и закреплять в душах масс идеи, за которые отдали жизнь украинские герои».
Поэтому, наверное, советская власть внимательно следила за теми, кто 9 марта возлагал цветы к памятнику Шевченко – его «символической могиле» в Киеве, считая, что к этому мероприятию наверняка причастна ОУН! Поэтому, наверное, Президент Ющенко и устраивает ежегодное «шоу» на символической, в буквальном смысле, могиле «героев Крут»!
«Антимонопольная» акция Бандеры имела большой успех. Примером для ее проведения стала деятельность товарищества «Відродження», которое вело на ЗУЗ борьбу за спасение украинского населения от последствий употребления табака и алкоголя, но более всего – против «культурного регресса как следствия алкоголизма».
ОУН по инициативе Бандеры перевело борьбу с алкоголизмом на политические «рельсы». Дело в том, что торговля алкоголем и табаком в Польше была государственной монополией, приносившей бюджету большие доходы. Но, поскольку украинцы вняли призыву «Свой. До свого. По своє» и массово перешли на самогон и самосад, Польша потеряла миллионы злотых…
«Школьная» акция была проведена в 1933 г. Бандера вспомнил свои гимназические годы и призвал украинцев на ЗУЗ похулиганить, но уже в масштабе всего государства. В своих листовках ОУН призвала молодежь срывать польские гербы, привязывать их к хвостам коров и собак, которые волочили бы символы польской государственности по мусору и лужам; детей призывали отказываться отвечать на вопросы учителей на польском языке; а самих учителей посылать по маршруту «Чемодан. Вокзал. Варшава».
Окончание следует.
Распечатать
